«НЕСКОЛЬКО КАПЕЛЬ ШАНЕЛЬ Nº 5»

101832339_Marilyn_Monroe_chanel_B95

На вопрос о самых знаменитых духах, практически любая женщина уверенно ответит: «Конечно, Шанель Nº 5», и вероятно, каждая вторая расскажет о происхождении названия этих духов: «Мадемуазель Шанель предложили несколько ароматов, из которых она выбрала пятый». Но мало кто знает, что автором этого аромата, имя которого практически не упоминается рядом с его вечно молодым творением является гениальный парфюмер и на редкость красивый человек — Эрнест Бо. Прадед Эрнеста — Жан-Жозеф Бо, служивший в Великой Армии Наполеона, в 1812-0м году, в силу известных обстоятельств, оказался в России и по окончании войны решил здесь обосноваться. Его сыновья занимались коммерцией, а внук Эдуард стал   парфюмером и работал в компании «Альфонс Ралле и К» — крупнейшем российском парфюмерном доме того времени и официальном поставщике Императорского двора.

785a0b297f9a004489f973416b39ea3e

Именно в его семье, 8-го декабря 1881-го рода родился Эрнест Бо и, кажется, сам факт появления на свет в семье парфюмера предопределил его будущую профессию. Уже в 16 лет, сразу по окончании гимназии, отец отправил Эрнеста на стажировку во Францию, где он проработал лаборантом на фабрике по производству мыла до 1900-го года. Еще два года Эрнест проходил обязательную военную службу во французской армии и в 1902-ом году вернулся  в Москву. Здесь он начал осваивать азы парфюмерии на предприятиях фирмы «Альфонс Ралле и К». Уже в 1907 году, окончив обучение, Эрнест Бо занял должность старшего парфюмера: у молодого человека оказался великолепный «нос» — совершенно необходимое качество настоящего парфюмера. Всего через пять лет, в 1912-ом году, в столетнюю годовщину наполеоновского похода, Эрнесту Бо выпал первый крупный успех: он, будучи большим поклонником Наполеона, создал одеколон Bouquet de Napoleon, посвященный французскому императору, который, между прочим, сам был большим поклонником одеколона. А всего через два года, в 1914-ом году началась мировая бойня, и молодой парфюмер, несмотря на свою сугубо мирную профессию, отправился на войну в составе французской армии и, между прочим, воевал на совесть, заслужив несколько орденов. Неизвестно, как сложилась бы история мировой парфюмерии, если бы он не вернулся с той войны, но он уцелел, и даже успел поучаствовать в гражданской войне в России. В 1919-ом году, когда стало ясно, что за изуверская власть утвердилась в России, Эрнест Бо окончательно вернулся на свою историческую родину. И, естественно, оказался востребован здесь, потому что хороший «нос» ценился во Франции во все времена. В то время, в 20-е годы 20-го века шла смена вех в парфюмерии: настал конец дорогих натуральных масел, вместо них стали использоваться искусственные заменители, и первопроходцем здесь был Франсуа Коти. Эрнест Бо стал горячим сторонником нового направления, более того, он считал что искусственный аромат ни в коем случае не должен пытаться беспомощно подражать природе, а содержать сложный, непередаваемый, оригинальный букет ароматов. А еще именно в это время Габриэль Шанель задумала создать собственный парфюм, стилистически соответствующий ее авторским моделям. Они встретились в 1920-ом году, вероятно, просто потому что были очень нужны друг другу…

Отрывок из книги  Анри Гиделя  «Коко Шанель» 

CocoChanel3

[…] Сказать по правде, идея соединить высокую моду и парфюмерию не была в 1920 году новостью. Так, например, уже Поль Пуаре в 1911 году предложил рынку духи, в частности, «Лукреция Борджиа» и «Китайские ночи». Но попытка закончилась неудачей. Эти духи, как и все, что до сих пор предлагалось женщинам, делались из природных компонентов растительного происхождения (роза, ландыш, жасмин и т. д.) или животного (мускус, амбра, виверра). Духи приготовлялись путем эмпирического смешения компонентов. Но через некоторое время появились синтетические продукты. Они не заменяли натуральных эссенций, но усиливали стойкость запаха и заставляли его «вибрировать». […]
Габриель обнаружила, что Эрнест Бо трудился в этот момент над альдегидами — эти синтетические продукты показали себя весьма эффективными, но при этом малоустойчивыми и к тому же дорогими. Поэтому их до сих пор никто не использовал. Но он считал, что в его силах будет найти решение проблемы. Бо и Шанель договорились — было решено, что он предложит ей несколько сочетаний на выбор. В течение 1921 года химик приготовил ей две серии образчиков под номерами от 1 до 5 и от 20 до 24. Он использовал для своих тонких смесей не менее восьмидесяти ингредиентов: среди них в довольно больших дозах — жасмин и в массивных — альдегиды. По его собственному заявлению, он открыл тонкий аромат, который испробовал во время пребывания в северных странах, куда его загнали превратности, вызванные войной. Там у него была возможность вдыхать аромат исключительной свежести, который источали под полуночным солнцем реки и озера… Габриель, исполненная веры в его талант исследователя, слушала с замиранием сердца. Пусть она не могла вникнуть в тонкости химии, но зато обладала врожденным даром узнавать лучшее во всем, в том числе и в парфюмерии. Наша воля — верить этому или нет, но она говорила, что, когда получает цветы, узнает запах рук, которые их срезали… В итоге она выбрала № 22, который запустит в продажу несколько месяцев спустя, но еще раньше завоевал признание № 5, приуроченный к показу ее новейшей коллекции 5 мая 1921 года… Как толковать это совпадение цифр? Считать ли его чистой случайностью, или это было сделано сознательно? Кто знает!
Мировой триумф этих духов хорошо известен, но как его объяснить? Очевидно, в первую очередь необходимо принять в расчет их качество и новизну. Их аромат ни у кого не вызовет ассоциации ни с одним из знакомых запахов цветов, ни с каким-либо сочетанием цветочных ароматов. Это чисто рукотворное создание, которое явилось словно бы из ничего, но которое обладает еще большей силой обольщения, чем таинственный источник происхождения. Это поистине революционные духи — еще бы о них не пошла всеобщая молва! Но революционным оказался не только парфюм — революционной была и его презентация! До сих пор фабриканты, наиболее знаменитыми из коих были хрустальный завод «Лалик», изощрялись в изготовлении флаконов высшего полета фантазии, самых разнообразных форм, перегружая их самыми диковинными орнаментами. К примеру, на крышке помешалась фигурка летящей танцовщицы или вооруженного луком Купидона. Поверхности флаконов часто украшались богатой гравировкой. Находились, да и сейчас находятся любители, коллекционирующие такие изделия, — по слухам, в коллекции Жоржа Федо их насчитывалось свыше трех сотен.

gl_N┬░5_Extrait_black_

Наперекор этому Габриель, одержимая идеей аскетизма и простоты, предложила простой флакон в форме параллелепипеда, позволявший любоваться таящейся в нем золотой жидкостью. Вспомним — тогда на излете была эпоха кубизма, которая ввела в моду квадраты и прямоугольники. Не она ли повлияла на выбор Коко? В любом случае, предложенный ею флакон был очень функциональным. […]
Но как же окрестить новый парфюм? В обычае у ее предшественников было присваивать духам псевдопоэтические названия, как-то: «Улыбка апреля», «Царственное желание», «Сердце Жанетты», «Вечернее опьянение»… Просто ужас! Смешно, ей-богу! Еще смешнее, чем бутафорские цветы, расцветавшие на шляпах дам довоенной поры… «Так что же делать?» — спрашивала себя Габриель. А вот что… Коль скоро в этом самом двадцать первом году ее персона и ее дом пользовались широкой известностью, почему не окрестить духи просто «Шанель»? Новинка полноправно разделит славу имени Шанель, которое будет содействовать ее рыночному успеху. Трудно переоценить коммерческое чутье Габриель! […]
Веря в свою звезду и предвидя, что со временем она предложит клиентуре и другие духи, Габриель чувствовала необходимость дать своему первенцу самую четкую характеристику, отличавшую его от последующих. «Самое простое и будет самым лучшим», — подумала она. Коль скоро ее выбор пал на флакон № 5 — почему бы не назвать духи «Шанель № 5»?
— Но ведь так никто прежде не делал! — пробормотал Эрнест Бо, ошарашенный такой дерзостью.
— В том-то и вся штука! — ответила Коко, у которой в крови была привычка рвать с рутиной, — это отличит мои духи от других! […]

P.S. «Несколько капель Шанель Nº 5» — так ответила Мерилин Монро на вопрос не в меру любопытного журналиста, что она надевает отходя ко сну.